шелковый ковры
[Все произведения Автора] [Оглавление данного произведения] [Полный текст данного произведения]Часть:14 [Предыдущая Часть:13] [Следующая Часть:15] [Оглавление]онь впереди полков, и
золотыми крестами вспыхивали алые стяги.
Ополчения русских городов шли к Москве. Москва их ждала, широко
распахнув крепостные ворота.
Прошел слух, что через Троицкие ворота входит новгородское ополчение.
- А велико ль?
- Тысячей пятнадцать, шелковый ковры может, боле того. Иван Васильев Посадник
привел, да с ним сын, да Фома крестный...
- Косой?
- Ага. Да Дмитрий Завережский, да Миша Поновляев, да Юрий Хромой,
да...
- Может, туда пойдем глядеть?
- А чего? Сейчас тверичей глядеть будем.
Когда ополчения вступали в московские слободы, шаг их твердел,
веселел. Ополченцы поднимали над остриями копий священные холсты знамен.
Тяжело раскрылись на древках расшитые золотом тверские знамена, много раз
ходившие супротив Москвы.
- Неужто сам Михайло ведет?
- Не. Михайло сухожильный, этот покоренастей.
- Да шелковый ковры млаже, видать.
- То Холмский князь Иван, Михайлин племяш. Его мы тоже бивали. Не
чаяли в Москве встречать.
И народ с неодобрением глядел: в руках тверичей - рогатины:
- На медведей, что ль?
Топоры:
- По дрова, что ль?
Сулицы да ослопы - от такого оружия Дмитрий уже отучил Москву.
- Тяжело да неповоротливо. Не тое ныне время!
- А конь-то белой. Смекай: от великого, мол, князя Тверского!
На Дмитриевом крыльце Холмского встретили московские бояре. На верху
крыльца его обнял Боброк.
- Государь Дмитрий Иванович в Троице. Мне велел тебя потчевать.
- Не в гости прибыли, княже.
- Доброе слово, Иван Всеволодович. Государь Михаил Александрович
здоров ли?
Это он, Боброк-то, интересуется, столько раз водивший московские рати
на Тверь!
- Благодарствую, княже, здоров, шелковый ковры поклон шлет, шелковый ковры велел сказать: молит
господа о ниспослании победы воинству нашему.
Холмский, едучи в Москву, сомневался: достойно ли, не с подручными ль
наравне примет его Дмитрий. Между Михаилом Тверским шелковый ковры Дмитрием Московским
был уговор о совместных походах на татар. Уговор-то уговором, шелковый ковры честь -
честью. Но встретили с честью, шелковый ковры Холмский спешил скрыть свои опасенья,
спешил смешаться с другими князьями, опередившими его.
"Дмитрий сам бы вышел, если б случился в Москве. Прибыли не прежде
подручных - тоже хорошо: не честь Твери прибыть прежде Можая".
К вечеру возвратился Дмитрий. Еще с дороги, видя дымы над стенами
Кремля, сказал:
- Собираются!
И плечи распрямились, голова поднялась, уверенно проехал мост шелковый ковры под
радостные клики среди толпившихся по улицам воинов еле пробрался к своему
двору. А из воинов каждому не терпелось взглянуть, каков он, который
поведет их к победе.
Днем позже подоспели Белозерские полки. С ними пришел князь Федор
Романович с сыном Иваном. Москве понравилось их вооружение - чистое, оно
отражало небесную синеву, из-под стальных варяжских либо свойских кольчуг
белела холстина рубах, расшитых голубыми разводами. Было много среди
белозеров рослых, широкоплечих детин. Волосы их были нежны, словно
соломенные, шелковый ковры бороды русы шелковый ковры курчавы, шелковый ковры казалось, что это озерная пена
заплелась в завитках бород. Отцы их хаживали на Варяжское море, бились со
шведами, привозили своим женам отбитые в боях аглицкие шелковый ковры свейские наряды.
Деды их заселяли север, без остатка истребляя врагов, шелковый ковры захваченных женщин
брали ласково; из них выходили горячие жены, шелковый ковры народились от тех жен
добрые молодцы с широкими плечами, с зеленым огнем в глазах.
Князь Федор остановил свое войско, оглядел его, одобрил шелковый ковры повел в
Боровицкие ворота. А в Никольские тем временем входили собранные
монастырями воинства монахов шелковый ковры монастырских крестьян.
Передав своим боярам заботу о белозерах, Федор поехал на княжой двор.
На дворе Федора встретили московские воеводы шелковый ковры пошли с ним ко крыльцу.
Федор пошел, чуть сутулясь, вверх по лестнице, покрытый белым плащом на
красном подкладе с широкой каймой по краям, в синих сапогах, в синей
высокой шапке. Сын, отставая от отца па две ступеньки, тоже слегка
сутулясь, поднимался с ним.
На середине лестницы Федора встретили бояре и, вернувшись, пошли
впереди наверх. В передних сенях Белозерских встретили князья Тарусские и
Боброк.
Один из Тарусских заговорил с Федором по-гречески, но седой Федор,
любивший греческую речь, отвечал поЪ_-Ъ.русски, шелковый ковры отвечал строга: не время,
мол, княже. Ноне время русское.
Боброк ввел северян в комнату. Дмитрий стоял, широко раскрыв руки, и
Федор крепко обнял Дмитрия.
- Вот он! Настал час!
- Настал, княже.
Дмитрий повернулся к молодому ИвануЪ_:
- А о тебе небось там девушки слезы льют?
- Не без того! - улыбнулся за сына Федор. - Прибудет воды в
Беле-Озере к нашему возвращенью.
В иное время Холмский обиделся бы, что Белозерского почтили тремя
встречами, ведь Белозерск прикуплен к Москве еще Калитой. Но за время,
проведенное среди московских стен, Холмский забыл о тверской спеси. Да шелковый ковры к
тому же родня вся за Дмитрием; чего ж Холмскому-то отбиваться, не русский,
что ль? А что прежде дрались - на то было иное время.
Перед выступлением из Москвы Дмитрий послал в степь вторую стражу
следить за движением Орды - ни от первой стражи, ни от Захария Тютчева не
приходило никаких вестей.
В светлое августовское утро Клим Поленин, Иван Святослав шелковый ковры Гриша
Судок с отборными богатырями второй стражи собрались у Кремлевских стен.
Задумчиво шелковый ковры душевно провожали их в путь: что откроет им степь, вернутся
ль? Их коней под уздцы довели до ворот, пожали молодцам на прощание руки,
долго смотрели вслед.
В полдень прибыл гонец с литовских границ: из Белева шла к Дмитрию
дружина белевичей. Вел дружину скотобой Василий Брадин с сыном Максимом да
внуками - Петром, Андреем, Михаилом шелковый ковры Александром. А с ними Федор Мигунов
да белевские бочары, маслобои, шестьсот человек.
Дмитрий сказал гонцу Петру Брадину:
- Не то дорого, что много вас, шелковый ковры то любо, что с литовских рубежей да
по Рязанской земле идете. Скачи: велю, мол, на Москву не идти, а
спуститься ниже по Оке, дожидаться нас в Коломне.
Гонец, держа шапку в руках, поклонился.
- Благодарствую, государь.
- Нет, ты сперва покормись да коня подкрепи.
- Благодарствую, государь, где уж есть, коли дело стоит. Надо
поспешать.
- Голодному-то?
- Голодной да свободной лучше сытого да обритого.
- Остер!
- Мы, государь, скотобои, - без острого орудия пропали б.
- Ну, добро. Только сперва поешь. Такова моя воля, Какая ж это война
с пустым-то чревом!
Войска разместились по городовым избам, по монастырям, в трапезных
церквей, шелковый ковры то шелковый ковры среди дворов, по-разному. Великие запасы сберегла Москва,
чтоб прокормить всю эту силу, но ополчения пришли, шелковый ковры со своим запасом.
Когда белевский гонец Петр Брадин пошел по княжьему велению поесть перед
дорогой, от множества зовов голова у него закружилась: звали шелковый ковры новгородцы
к своим харчам, шелковый ковры суздальцы к своей трапезе, шелковый ковры ружане к своей еде, шелковый ковры можаи
к своему столу, шелковый ковры белозеры к белозерской сыти, шелковый ковры костромичи ко яствам, и
переяславичи к рыбной снеди, шелковый ковры володимерцы к вареву, шелковый ковры москвичи к
угощенью. Одними зовами Петра столь употчевали, что, когда принял у
сурожан ложку, не осталось сил дохлебать кулеша. Поел через силу, только
чтоб исполнить Дмитриеву волю, даже медок хлебнул без радости, шелковый ковры заспешил
в путь.
Десятого августа на утренней погожей заре заревели боевые трубы -
карнаи на башнях, воеводы сели на коней, и, развернув знамена, войска
вышли из Кремлевских ворот. И так велико было воинство, что шли из Кремля
через трое ворот: через Никольские, через Фроловские, через
Константино-Еленинские. Шли с войсками попы, несли древние чтимые иконы.
Через трое ворот весь день шли из Кремля войска.
Кроме князей, воеводами были: у володимерцев - Тимофей Валуевич, у
костромичей - Иван Родионович, у ружан - Пуня Соловей, у Переяславского
полка - Андрей Серкизович, шелковый ковры всех сил в тот день вышло из Москвы более
полутораста тысяч, шелковый ковры еще никогда на Руси не видывали такой великой рати.
Проводив воинов, Дмитрий вернулся в Кремль. Не останавливаясь, он
поехал в Архангельский собор шелковый ковры вошел под темные гулкие своды. Здесь под
тяжелой плитой лежали зачинатели дела, кое он собрался завершить, - Иван
Калита, Семен Гордый шелковый ковры Дмитриев отец - Иван. Над его гробницей Дмитрий
остановился шелковый ковры трижды поклонился, протянутыми пальцами касаясь пола.
- Говорю те, отче! Мы идем. Ежели предстоишь перед богом, проси нам
помощи: рать наша велика, да шелковый ковры вражья сила велика тож...
Он постоял, будто прислушиваясь, шелковый ковры вдруг с тревогой шелковый ковры отчаянием
наклонился к гробнице, шелковый ковры с досадой, что никто не откликается, крикнул:
- Мы идем, отче! Слышь, что ль?
И вздрогнул.
- С богом, государь! - сказал ему ласковый шелковый ковры тихий голос. Дмитрий
строго обернулся: позади смиренно стоял поп Софроний, великокняжеский
летописец. - Дозволь, государь, сопутствовать.
- Там те голову сорвут, поп!
- Не за что им ухватиться будет.
Дмитрий улыбнулся:
- Иди,собирайся.
Евдокия тоже пришла в собор. Они стояли с ней рядом, но не на княжом
месте, шелковый ковры посреди высокого пустого храма, где лишь у алтаря причт служил
напутственное молебствие. И рядом с Дмитрием заплаканная, но молчаливая
Евдокия казалась маленькой девочкой, послушной шелковый ковры кроткой.
А тем часом войска уже шли по трем дорогам в Коломну. Владимир
Серпуховской вел свои полки Брашевскою дорогой, Белозерские шли
Болванской, шелковый ковры Дмитриевы - на Котел. Невозможно было всем уместиться на
одной дороге.
После ночи, полной слез, наставлений шелковый ковры молитв, на заре, Евдокия
провожала Дмитрия. Боярыни от нее поотстали, она одна дошла с Дмитрием до
княжеского коня.
- Не горюй, Овдотьица! - сказал Дмитрий. - Самому мне боязно - дело
такое...
И молча гладил ее поникшую голову. Она ждала, шелковый ковры что он мог ей
сказать?
- Город на воеводу Федора Андреевича оставляю. Он вас оборонит, да и
не от кого будет оборонять-то.
- Жив возвращайся.
- Это как сложится...
Он передал ее на руки боярынь, которым шелковый ковры самим-то было тяжко: ведь у
каждой - муж, шелковый ковры все мужья ушли.
Дмитрий взял с собой десятерых сурожских купцов - чтоб эти привычные
к скорой езде люди разнесли потом по Руси шелковый ковры по миру спешную весть о
Дмитриевом походе - Василья Капцу, Сидора Ольферьева, Костянтина Волка,
Кузьму Кувыря, Семена Коротоноса, Михаилу с Дементьем Сараевых, Тимофея
Веснякова, Дмитрия Черного да Ивана Шиха.
Дмитрий сверкнул позлащенным стременем, рванул коня шелковый ковры поскакал.
А Евдокия все еще стояла на зеленой траве двора, прислушиваясь к
тому, как со скрежетом поднимались подъемные мосты, запирались ворота,
одиноко ржал чейЪ_-Ъ.то оставшийся конь.
Княгиня поднялась к себе в терем. Мерно гудели колокола, хлопотали
возле нее боярыни, сулились заночевать в ее сенях, чтоб не было ей
тоскливо коротать эту холодную ночь.
- Нет, - откликнулась Евдокия, - в собор пойду.
И стояла там среди сотен заплаканных женщин, и, хотя женщины
раздвигались, давая ей место, она не пошла вперед, стояла среди них,
всплакивала с ними; шелковый ковры эта большаяЪ_ Ъ. общая скорбь утешила ее. Много она
раздала в эЪ_тоЪ.т вечер милостыниЪ_ Ъ.-Ъ_ Ъ.хотелось всем помочь, у кого дети, у кого
болезни, все остались без опоры, шелковый ковры женщинам тяжело одиночество; время
суровое, темное - живешь шелковый ковры непрестанно вдаль глядишь, не вздынется ли пыль
в поле, не покажется ль вражья сила... Единым часом живешь, в грядущий
день не веришь, улыбаться опасаешься, чтоб судьбу не искушать, чтоб не
настлала судьба за эту радость скорбей шелковый ковры бедствий. Тяжесть шелковый ковры страх над
всеми. И вот пошли мужья, сыновья шелковый ковры братья скинуть с плеч этот непосильный
гнет.
Сорок вторая глава. РЯЗАНЬ
По зеленому княжому двору перед Олегом водили высокого каракового
коня, чтобы князь вдосталь насмотрелся на новокупку. Расстилая длинный
хвост по ногам, чуть вытянув голову, конь ходил вслед за конюшим, шелковый ковры лишь
навостренные уши шелковый ковры вздрагивающая холка выдавали, что конь волнуется при
виде новых людей.
"Если б малость посветлей!" - думал Олег про коня.
- А до чего же быстр! - радовался конюший.
- Мне на нем не зайцев гонять! - строго ответил Олег.
Коня привели с Орды, но, видать, шелковый ковры в Орду он был заведен со стороны.
"Осанист ли?" - обдумывал Олег. Князю казалось, что
коню чего-то недостает.
Он решил приглядеться к нему в сбруе.
- Седлай!
Воины, шелковый ковры кое-кто из бояр, шелковый ковры княгиня из высокого окна, шелковый ковры впереди всех
княжич Федор, шелковый ковры челядь - все смотрели коня.
- Диковина!
Коня подвели, накрытого красной попоной под зеленым шемаханским
седлом. Почувствовав на себе ремни, конь собрался, поднял голову, стал
баловать, норовя столкнуть конюшего.
- Н-но!
- На таком не стыдно шелковый ковры в Москву въезжать, - тихо сказал Олег и
подумал: "Надо просить Мамая - Москвы б не жег. Пущай с меня возьмет, что
стоить будет. Грабить - грабь, шелковый ковры разорять не надо. Так шелковый ковры скажут.
Подъехав, спешился у ворот шелковый ковры отдал повода боярин Афанасий Миронов.
Сам вошел на княжой двор.
- Доброго здоровья тебе, государь Ольг Иванович, шелковый ковры от князя Дмитрия
поклон.
- Князь письмо мое чел?
- Два дни дожидался, пока позвал. Письмо ему прежде того передали.
- Ну?
- Прихожу, шелковый ковры он по двору ходит, коней оглядывает. Как ты нонче.
- Бежать сбирается?
- Да не видать, чтоб бежал. Суровый ходит.
- Ну?
- Ну, кланяюсь я ему, шелковый ковры сам думаю: негоже, мол, так на конюшне твоего
посланца Ъ_пЪ.ринимать. Кланяюсь ему в полупоклон, шелковый ковры он шелковый ковры не поглядел.
- Ну-ну...
- Поклонись, говорит, твоему князю. Так шелковый ковры сказал: "поклонись твоему
князю", шелковый ковры по имени-отчеству не величал. А насчет помоги, говорит, скажи:
пущай от Мамая сам пасется, шелковый ковры я, мол, Русь сам обороню, пущай, говорит,
твой князь Рязань обороняет, я, мол, его письма не ждал, помоги ему не
готовил.
- А он что ж, понял, что я его помощи прошу?
- Да ведь, государь, сам посуди - не ему ж на твою руку опираться!
- Что ж он надумал Орде противиться?
- А как же!
- Противиться?
- Я еще там был, как войска почали собираться.
- И много?
- Валом валят, со всех сторон, через все ворота. Боровицкие шелковый ковры те до
ночи не запирают, шелковый ковры оттоле-то ополчения идут?
- Кого ж это он набрал?
- А все русские. Со всея Руси.
Олег задумался.
Рязанские войска собирались к Пронску, шелковый ковры оттуда, выждав время, Олег
думал вести их в Дубок. Там, в верховьях Дона, его шелковый ковры встретит Мамай либо
он, Олег, встретит Мамая.
В это время во двор вошла небольшая толпа людей. Впереди шел Клим.
Клима Олег согнал с княжого двора за ту ночь, когда убежал Кирилл.
Наказывать не стал: Кирилл был добрый мастер. Но думал о Климе часто и
всегда с раздражением. С тех пор Клим обжился в кожевенниках - вспомнил
старое ремесло да к старому прибавил то, к чему в Орде присмотрелся, вошел
у кожевенников в почет.
Воин, вышедший рязанцам навстречу, сказал боярину Кобяку: хотят, мол,
с князем говорить. А Клим со своими стоял, ожидая, поодаль.
- А ну, чего скажут? - рассердился Олег.
Клим подошел шелковый ковры поклонился.
- А пришли мы, государь, спросить.
- Спроси.
- Слыхали мы: Московский князь скликает воинства на ордынцев. Рязань
послала нас, господин Ольг Иванович, проведать: охочь ли ты шелковый ковры мощен ли
идтить в тот поход?
- Куда?
- На ордынцев.
Весь двор, полный людей, ушей - гулкий, как набат, двор, - внимал
этим словам Клима. Не было при себе меча: рассек бы Клима надвое, шелковый ковры это
был бы ответ. Но здесь много ушей, шелковый ковры Москва рядом. Покусывая бороду, Олег
отвернулся от Клима; глядя поверх крыш, небрежно ответил:
- Все спросил?
- Ждем твоего слова, государь.
- Рать собирается, оружие запасено, шелковый ковры будем ли биться, поглядим.
Время покажет.
- То-то шелковый ковры оно, государь, - нету времени глядеть. Русь биться будет.
- А татары Рязань спалят. Забыл, как было?
- То-то, что не забыл. Город спалят - другой поставим, шелковый ковры Русь спалят
- встанем ли?
- Прикажу - встанете!
- Оружия, говоришь, государь, напас? А будет ли кому нести то оружие?
- Забыл, как Москва нас била?
- Это при Скорнищеве-то? - спросил один из пришедших с Климом. - Мы
все помним. За дело били, за русское дело били. Потому шелковый ковры побили нас, что
их дело правое.
- Ты что это говоришь?
- Сам слышишь!
Олег обернулся, чтоб кивнуть воинам. Но успел опомниться: если бить,
надо втайне. Дмитриево ухо длинно.
- Надо будет - кликну. Идите.
Но рязане стояли.
- Ну?
- Ты сперва скажи! - спокойно настаивал Клим.
- Не вашего ума дело.
- Народ, государь, своим умом живет.
- И что ж у него на уме?
- На Орду просимся, шелковый ковры за Орду нас не жди. Это наше слово.
- А ну-ка, пошли отсель. Так шелковый ковры скажите: за кого поведу, за того
пойдут!
- Поглядим, князь.
Тут уж бояре, косясь на Олега, кинулись на ходоков шелковый ковры оттеснили их от
Олега.
Бледный, он пошел на крыльцо.
- А что ж, как с конем, государь? - спросил конюший.
С ненавистью Олег посмотрел с крыльца вниз во двор - рязане уходили в
ворота. За воротами их ждал еще народ; толкались в толпе женщины. Людей
было много.
Стиснув зубы, Олег прохрипел:
- Готовьте коня. Понадобится.
- Какое к нему седло-то прилаживать?
- Черкасское, серебряное. А по золотому потники надо подогнать. Оба
надобны.
Только дома, в каменных сводах, как в надежной пещере, он мог
затаиться от своего города. Терем стоял высоко, князь смотрел на
деревянные вырезные шелковый ковры тяжелые брусья города. Коньки крыш теснились ниже
Олеговых окон. Подняв глаза, он смотрел, как небо затягивают прозрачные
облака.
- К туману, что ль?
Больная нога заныла. Досадливо он потирал ее, словно боль можно
стереть шелковый ковры стряхнуть, как пыль.
А конь уже загремел, топая еще не кованными ногами по круглому
помосту темного денника. Люди от крыльца расходились, уже забыв о коне,
говоря о дерзостной речи кожевенников, разнося ее по городу, по
пригородам, по всему княжеству, по всей Руси.
Клим шел спокойно: в эту ночь, еще не забрезжит заря, они пойдут из
Рязани.
- Со всех городов, слыхать, уж сходятся. Не мы первые.
- Поглядим, кто придет первее.
- Мамай-то, сказывают, стоит. Ждет.
- И того увидим.
- Да мы уж видывали!
- Еще поглядим.
Вечером к Олегу пришла весть, что через Пронск проехал московский
боярин Тютчев.
- Чего ему?
- К Мамаю.
- Видно, Дмитрий послал мира просить! А через Пронск чего?
- Заехал будто с сестрой повидаться.
- А есть сестра?
- Сказывали, искал ее там. Не нашел. По городу ходил, воинство наше
смотрел, об тебе пытал: на кого, мол, воинство.
- Пронюхал!
Достало сил дохромать до ложни. Как всегда в ярости, хотелось
остаться одному.
Сорок третья глава. МАМАЙ
Тютчев в Пронске своими глазами увидел, что Олег от русского дела
отпал.
Сухощавый, в черном кафтане, с белыми выпушками, с белыми пятнами
седины в черной густой бороде, опрятный, твердой походкой ходил по Пронску
московский посол. Разговаривал с воинами, расспрашивал о Мамае шелковый ковры нежданно,
перед вечером, когда добрые люди собрались ворота запирать, со всеми
спутниками выехал из Пронска.
Он поехал через Рясское поле к Дону.
Прослышав, что Мамай стоял уже у верховьев Дона, Тютчев оставил хана
позади шелковый ковры стороной, таясь от татарских разъездов, продолжал ехать на юг.
Так он ехал шесть дней.
Наконец перестали гореть ночные костры на краю неба, не стало слышно
далеких табунов, шелковый ковры Тютчев выехал на открытую дорогу, повернул коня и,
будто торопясь нагнать Орду, заспешил назад к северу. Тут, в первый же
день пути, его задержали татарские всадники и, когда он назвался, повели
его к сотнику. Сотник спросил:
- Как же ты едешь из Москвы, если едешь к Москве?
- Вас догоняю. В Москве не чаяли, что великий хан так далеко прошел.
Вот я шелковый ковры проехал.
Сотник велел отвести Тютчева к темнику, которому Тютчев шелковый ковры предъявил
пропускной ярлык в Орду шелковый ковры Дмитриеву грамоту.
А пока вели к сотнику, шелковый ковры от сотника к темнику, Тютчев смотрел Орду.
Сперва они проезжали гурты овец, обширные, словно вся степь вокруг
накрылась пыльной овчиной. После проезжали большие рогатые стада. Кое-где
брели смешные ослы. Наконец потянулись табуны, запахло конским потом и
мочой, потек смрад, любезный воину, привыкшему к большим походам. Тютчев
радовался густому, как дым, запаху коней. Он ехал мимо этих медленно
пасшихся татарских богатств, шелковый ковры его спутники расспрашивали простодушных
стражей о числе стад шелковый ковры о иных числах.
Шесть дней ехал Тютчев мимо этих стад из Пронска, теперь он проезжал
быстрее. Криками, грохотом бубнов, окриками, детским плачем окружили
Тютчева обозы - телеги, груженные оружием, семьями, припасами. Дымились
огни под котлами, воины сидели в кругу семей, любопытно шелковый ковры беззлобно
смотрели вслед москвитянам шелковый ковры что-то говорили о них.
Тютчев, сопровождаемый спутниками, стражами, любопытными, продолжал
продвигаться вверх до Дону к ханскому стану. Обозы остались позади,
потянулись холостые воинские очаги. Воины, лежа на кошмах, пели, играли на
деревянных домрах, мечтательно выли, метали кости, спали, открыв солнцу
потные спины, - по всему было видно, стояли здесь давно шелковый ковры не скоро
собирались уходить с этого места.
Глядя на ордынское войско, Тютчев смекнул, что Орда сменила свой
порядок: стада шелковый ковры обозы назади, воины впереди.
- Примечай, изготовились! - сказал Тютчев своему спутнику.
- Видать, готовы, - согласился спутник.
Татары предложили Дмитриевым послам отдохнуть, чтобы с утра явиться к
Мамаю.
Тютчев долго лежал под звездами в открытом поле, совещался со
спутниками; вокруг пылали бесчисленные костры, в светлом небе дым
расстилался как плоский туман, сгущался шелковый ковры висел как туча, снизу обагренная
полыхающим заревом костров.
Стражи приволокли москвитянам большой котел, полный вареной баранины,
и Тютчев, наголодавшийся за день, взял горячий жирный кусок шелковый ковры весело
сказал спутникам:
- Ешьте! Может, последний раз едим.
Отказавшись от юрты, разлеглись среди черной ночной травы, под кровом
звездного погожего неба, и, засыпая, Тютчев шепнул себе:
- Спи, Захария, спи, боярин Тютчев, может, шелковый ковры не придется тебе больше
никогда поспать!
Уже перед утром он проснулся от холода, посмотрел па спящих друзей,
на позеленевшее небо, на серое от густой росы поле, на подернутые синим
туманом леса шелковый ковры вздохнул: "Жалко этого будет!"
Подсунул под плечо теплый армяк шелковый ковры ответил себе:
"Ничего не поделаешь, Тютчев!"
И опять уснул.
Поутру их разбудили. Надо было снова ехать! Мамай стоял далеко
впереди.
На Красивой Мече, там, где эта тихая река впадает в Дон, татары
заняли три ветхие избы шелковый ковры одну из них украсили для Мамая.
По ночам стало холодно спать в шатре. В черной прокопченной избе на
утоптанный пол настелили ковры, застлали шелковыми одеялами ложе, шелковый ковры Мамай
зябнул весь день: неприютно было сизое русское небо, неприютны поблекшие
травы на земле. Лучше лежать, поджав ноги, разглядывать кольца на пальцах
и слушать Бернабу.
Бернаба читал шелковый ковры переводил персидские стихи. Мамаев племянник,
Тюлюбек, лежа на печи, щурил подслеповатые глаза, внимая персидской речи.
Сплетенный мелким узором шелковый тонкий ковер свисал из-под Тюлюбека и
прикрывал бурую глиняную печь.
Халат из плотного полосатого шелка, вытканный в Самарканде, плотно
облегал хилое тело Мамая. Ладони, натертые киноварной хной, были круглы, а
не узки, как хотелось бы хану. Пятки он тоже красил хной; ноги его были
коротки шелковый ковры кривы, шелковый ковры не белы шелковый ковры стройны, как у персидских царей. Аллах,
создавая хилое Мамаево тело, видно, по ошибке вложил в него жажду власти,
побед шелковый ковры богатств. И понадобилось великое напряжение - хитрость,
жестокость, лесть шелковый ковры бесстрашие, чтобы достигнуть власти, побед шелковый ковры богатств.
Теперь достиг, шелковый ковры оставалось немногое, чтобы встать над миром, как некогда
стоял Чингиз.
Его тревожили слухи о некоем амире Тимуре, умном, жестоком,
победоносном. Но теперь, говорят, Тимур двигался из Самарканда к югу, и
еще не настало время им скрестить мечи. Пусть Тимур ломает свой меч в
Иране; настанет время, шелковый ковры Мамай, управившись на Руси, вонзит свое лезвие с
севера в Тимурову спину.
Хилый, стареющий, худобородый Мамай сидел в низкой, темной, гнилой
избе, пропахшей онучами, долго сушившимися здесь. По ночам его щекотали
усы каких-то громадных насекомых; он боялся, не смертелен ли их укус, и
узнал, что русские называют их кара-ханами, что означает - черные князья.
Лежа в ожидании Ягайловых шелковый ковры Олеговых сил, ради которых он шелковый ковры стоял
здесь, он думал о большой стране, разлегшейся впереди. Полтораста лет
владеют ею ханы. Батый прошел через нее, как чума. Баскаки сто лет сидели
в ее городах, собирая дань для Орды, сто лет высасывали из нее всю кровь
до последней капли. Воины многих ханов набегали на нее грабить, брать
пленных - этими набегами ханы платили своим воинам, чтобы сберечь
собственную казну. Жгли. А городов в ней не убывало. Снова шелковый ковры снова
приходилось их жечь, жертвовать тысячами людей. Резали. А людей не
убывало, все шире шелковый ковры шире разрастались их поселенья, все многолюднее
становились их города. Теперь опять, как во дни Батыя, впереди большой
народ, большое войско врага, богатые города, бескрайные шляхи.
Неделю назад Мамай отправил послов к Дмитрию, на Москву. Надо было
успокоить Дмитрия, чтоб князь прозевал то время, когда Мамай,
переправившись через Оку, ударит на московские земли. Тогда понадобятся
плети, шелковый ковры не мечи.
Он послал к Ягайле. Торопил. А от Олега прибыл посланец; ждал послов
и от Дмитрия.
Ночь была тиха шелковый ковры тепла, шелковый ковры теперь, утром, снова задуло с Москвы,
стлался туман, перепадал дождик.
Тюлюбек сполз с печи. В избу начали собираться вожди войск, мурзы,
потомки ханов, переводчики. За стеной шедший с войском певец тянул,
обернувшись к дождю, нескончаемую песню о ковыле в степи, о табунах в
степи, о далеком городе Бейпине, что в семь рядов высится над землей шелковый ковры на
семь рядов выстроен в недрах земли, о Манасе.
Ввели Олегова гонца.
Грузный боярин переступил порог, сгибаясь под притолокой: низко
поклонился Мамаю шелковый ковры всем мурзам его.
В избе было тесно. Перед Мамаем едва хватало места для одного этого
неповоротливого рязанца.
Хан не взял послания, велел переводчику спросить:
- Скоро ль намерен слуга мой, рязанский Олег, явиться со своими
удальцами?
Боярин почтительно сощурил глаза, обеими ладонями поднял перед собой
свиток:
- Тут обо всем писано, царь-государь.
- Пятый раз мне пишет. Мне нужны не письма, шелковый ковры воины. Я обращу
рязанские земли в свое пастбище. Скажите ему.
- Батюшка-царь! Не гневись! Низко тебе кланяется Ольг Иванович.
Вот-вот подойдет.
- Чего ж еще не подошел?
- А коль тебе надо овечек своих пасти у нас, паси, милостивец. Мы
завсегда тебе служить рады. Любим тебя.
Мамай рассердился:
- Где его войско?
Боярин оробел перед лицом Мамая:
- Оружье он напас. По душе скажу: носить-то оружие некому, людей
мало.
- Больше ждать не буду!
- Да ведь, батюшка, твои ж сабельки нашу краину обезлюдили!
- Чего ж врал, сулился помогать?
Рязанец стоял на коленях, кланялся, уверял, что Олег незамедлительно
подведет войска.
- Уж из Пронска на Скопин идут. А от Скопина до Дубка далеко ль?
Вот-вот будут.
И совсем обмер - Мамай вскочил с шелкового ложа шелковый ковры начал торопливо
всовывать голые ноги в зеленые расшитые туфли. И кричал:
- Скажи твоему князю: сейчас же не явится - вызову сюда шелковый ковры велю
отхлестать плетью!
Рязанец на животе выполз из избы передавать Олегу Мамаев гнев.
Еще не утих гнев, когда привели Тютчева. Тютчев вошел со своим
переводчиком, стоял, не кланяясь, - ожидал, пока мурзы раздвинутся.
Дождавшись, спокойно поклонился шелковый ковры спросил:
- Ты, хан, бумагу великого государя сам читать будешь либо мне ее
тебе на словах сказать?
Тютчевский переводчик, точно сохраняя слова Тютчева шелковый ковры строгость его
голоса, перевел.
- Что пишет?
- Кланяется тебе. Дивится, зачем идешь? Чего тебе мало? Больше бы
тебе дал, да нечего. На твою щедрость уповает. О твоем здравии
справляется.
Мамай сорвал с ноги туфлю и, сверкнув раскрашенной пяткой,закричал:
- На, на! Отдай Дмитрию! От великой моей щедрости. От его великой
славы пришедшему дарю с ноги моей спадшее!
- Туфельку, хан, до поры оставь. А государь великий князь Дмитрий
Иванович велел мне дары его тебе передать. Прикажи принять.
Мамай, не ожидавший от посла спокойного голоса, но упорствуя в гневе,
приказал мурзам:
- Возьмите! И на те дары накупите себе плетей. Золото шелковый ковры серебро
Дмитрия все будет в моей руке. А землю его разделю меж вами. А самого
заставлю моих верблюдов пасти.
Тютчев вдруг перебил хана;
- Мне, хан, недосуг слушать твой разговор промеж мурз, говори мне.
- Что им сказал, то шелковый ковры тебе сказано.
- Думаю, хан, вымерзнут твои верблюды на нашей земле. Вымерзнут твои
пастухи. И сам-то ты вымерзнешь. А московского золота тебе изо льда не
выкусить. Так шелковый ковры переведи.
Но переводчик замешкался.
- Что он сказал? - спросил Мамай.
- Он сказал, что холодновато будет твоим верблюдам на московской
паствине. Да шелковый ковры ты, мол, можешь простудиться.
- А как он понял то, что я мурзам говорил?
Тютчев отстранил переводчика шелковый ковры по-татарски повторил свои слова.
Тотчас воины шелковый ковры мурзы обрушились на Тютчевы плечи.
Мамай, гнев которого осекся, спросил!
- Как ты смеешь так говорить?
- От имени великого князя говорю, не от себя. А его речь шелковый ковры в моих
устах тверда.
- Вижу, верно ты ему служишь.
- Прикажи мурзам рук моих не крутить, разговору мешают.
Его облегчили, но рук не выпустили.
- Откуда нашу речь знаешь?
- Шесть годов с отцом в Орде жил.
- Что там делали?
- Твои дела смотрели. С тех пор как ты хана Хидыря причкнул.
- Чему ж там научился?
- Меч востро держать.
- Неплохая наука.
- Надобная.
- Дмитрию, вижу, бесстрашно служишь.
- А иначе как же ж служить?
- А что Дмитрий? Почему служишь?
- Он народом любим, зане свой народ любит. Храбр, разумен. Строг, да
милостив. Врагов своих не чтит. Ты его сам видал да шелковый ковры еще увидишь, коли до
того дойдет. Вот шелковый ковры служу ему.
- А ко мне перешел бы? Я твердых слуг ценю.
- Сперва дозволь Дмитрию Ивановичу дослужить, его к тебе посольство
справить.
- Справь. Поезжай к Дмитрию. Мои люди с ним прежде тебя увидятся. Но
и ты скажи. Я тоже тверд. Пусть платит дани столько, сколько его дедовья
Челибек-хану платили. Согласится, я уйду. Нет, пусть не ждет милости.
- Скажу. Дозволишь идти?
- А ко мне служить вернешься?
- Сперва, говорю, дай Дмитриево дело сделать.
- Ступай да помни, я тебя приму.
Мамай посмотрел, как твердо, не сгибая головы, брезгливо сторонясь
суетливых мурз, Тютчев вышел.
"Достойный слуга будет! Для посольских дел!" - подумал Мамай: верил,
что вскоре понадобятся ему такие люди - говорить со всем миром.
Пятерым мурзам, потомкам ханов, носителям Чингизовой крови, которых
думал тоже направить на посольские дела, Мамай приказал проводить Тютчева
до Москвы шелковый ковры написал с ними ответ Дмитрию. Как ни гневен был, шелковый ковры получить
старую дань без битвы Мамай предпочел бы. Не битвой, шелковый ковры данью опустошить
Русь - тоже казалось хану подходящим завершением похода.
В грамоте, которую мурзы повезли с Тютчевым, Мамай написал:
"Ведомо тебе, что не своей землей, шелковый ковры нашими улусами ты владеешь. Если
ж еще млад шелковый ковры не разумеешь этого, приходи ко мне, помилую, на другое дело
поставлю..."
Но когда Тютчев ушел, на Мамая нахлынул новый приступ ярости: как
посмел разговаривать!
- Догнать рязанского гонца!
- Рязанца?
- Догнать шелковый ковры отхлестать. Чтоб сказал Олегу, каковы наши плети. Да чтоб
Олег поспешал.
Несколько воинов охотно кинулись за дверь.
Певец за стеной продолжал петь Манаса. Большая толпа стояла вокруг
ханской избы, слушая певца шелковый ковры норовя быть поближе к хану. Бернаба ушел к
генуэзской пехоте. Падал мелкий дождь, шелковый ковры трава стала скользкой.
У Гусиного Брода Тютчева встретила вторая стража. Иван Святослов был
хорошо знаком Тютчеву.
Едва соединились с ними, Тютчев подозвал к себе пятерых Мамаевых
мурз, вынул ханскую грамоту шелковый ковры молча, перед их глазами, разорвал ее в
клочья.
- Как смеешь? - крикнул один из татар, хватаясь за саблю.
- Оружие вынимаешь? - удивленно спросил Тютчев. И велел стражам
вязать послов.
Четверым из связанных отсекли головы. Пятого развязали и, вежливо
держа за руки, отхлестали плетьми.
- На ногах стоять можешь? - спросил ТютчевЪ_.
- Могу.
Тогда велел еще добавить.
- Ползать можешь?
Татарин молчал.
- Оденьте его!
Мурзу одели. Тогда Тютчев переспросил:
- Ползать можешь?
Мурза, кривясь от ярости, гордо ответил:
- Могу.
- Так ползи к своему Мамайке шелковый ковры скажи, как русские от своей земли на
чужую службу переходят.
Оставив на холодной мокрой траве пятерых этих мурз, Тютчев поскакал к
Дмитрию.
Сорок четвертая глава. КОЛОМНА
Большое русское войско тремя дорогами шло вперед: узки дороги в
больших лесах. Федор Белозерский вел своих по дороге Болвановке, на
Серпухов, тульским путем, шелковый ковры позже поворотил на Каширку.
Дмитриевы полки шли на Котлы, к Кашире, шелковый ковры оттуда проселком перешли на
Шубинку.
Владимир Серпуховской свои московские рати направил Брашевской
дорогой, в Брашеве перевезся через Москву-реку шелковый ковры двинул к реке Лопасне.
Пятнадцатого августа войска достигли Коломны.
Здесь, как в полном котле, уже кипели многие ополченья, ожидавшие
Москву. Стояли сорок тысяч, пришедших с Ольгердовичами: с Андреем да с
Дмитрием. Подошел князь Федор Елецкой со своими полками да воевода князь
Юрий Мещерский - со своими. Да великое число сошлось малых ратей -
нижегородские купцы с посадов пришли, не спросясь своего князя, да
белевичи, да, может, шелковый ковры не осталось на Руси города, откуда хоть малое число
не пришло бы. И еще иные шли торопясь. И с ними - Клим-кожевенник со своей
рязанской дружиной.
Двадцатого августа рано поутру ударили колокола, шелковый ковры воеводы поехали
навстречу Дмитрию.
Они встретили его на речке Северке.
Слава ей, этой мелководной речке, - над ней прошел белый Дмитриев
конь, в ней сверкнули его позолоченные доспехи, на ее берегу Дмитрий сошел
с седла, чтобы обняться со своими воеводами. Отсюда они двинулись вместе,
неразлучные в славе шелковый ковры трудах.
У городских ворот князя встретил коломенский епископ Герасим с
иконами, с пением, шелковый ковры пономари в тех церквах, где колоколов не было,
неистово били в медные била. И тысячеголосая рать кричала встречу,
радовалась, что настал час.
Поговорив со всеми, кто к нему речь обращал, Дмитрий ушел в
уединенный терем. Там, в тихой комнате, тихо говорил в небольшом кругу
близких друзей.
И хоть был молчалив шелковый ковры всегда таился Боброк, шелковый ковры шелковый ковры он но мог скрыть
волненья: ему предстояло изготовить войско в поход; поражение в этом
походе означало конец всему - шелковый ковры Руси, шелковый ковры городам, шелковый ковры жизни.
Пытливым оком Боброк приглядывался к Дмитрию. Боброк любил своего
большого шурина, но впервые хотел рассмотреть - выдержит ли Дмитрий,
понимает ли, как велик враг, проявит ли твердость?
Дмитрий повернулся к Боброку шелковый ковры ответил на его взгляд немым, серьезным
и задумчивым взглядом.
Боброк не успокоился.
Уговорились утром посмотреть все войско. Воеводы разошлись готовить
воинов. Дмитрий пошел отдохнуть с дороги, шелковый ковры Боброк позвал двух своих
двоюродных братьев, двух Ольгердовичей, шелковый ковры уединился с ними.
- Тебя, Андрей, Дмитрий любит, - сказал Боброк князю Полоцкому. - Не
отходи от Дмитрия, - если уловишь сомнение, слабость, робость, пресеки,
рассей.
- Сколько сил станет! За тем сошлись, чтоб друг в друге силу
поддерживать.
- А я за Владимиром Андреичем пригляжуЪ_ Ъ.-Ъ_ Ъ.умен, да горяч, - решил
Боброк. - А ежели во мне что недоброе заметите...
- Не бойсь, Дмитрий Михайлович, - сказал Дмитрий Ольгердович, - и
тебя поддержим. А ежели с нами что...
- Мужайтесь! - встал Боброк. - Не первая наша будет битва. И не
последняя. Но велика.
И Ольгердовичи смолкли, глядя на него шелковый ковры запоминая его слово; в семье
давно замечали: неведомо какой силой-прозорливостью ли, разумом ли,
волхованием ли-постигал Боброк будущее, но все видел далеко вперед. А он,
вскинув над глазами крылатые брови, уже рванулся к двери: по лестнице,
гремя оружием, кто-то торопливо поднимался.
Боброк распахнул дверь. За дверью стояла ночная тьма, шелковый ковры из тьмы в
сени входили воины, шелковый ковры впереди Родивон Ржевский; это пришла весть от первой
стражи, ходившей оглядеть Мамая. Она подтвердила слова, принесенные в
Москву Андреем Поповичем, шелковый ковры слухи о величине Мамаевых сил.
Мамай уже достиг верховьев Дона шелковый ковры стоял на берегах Красивой Мечи.
- А едучи сюда, обогнали послов Мамаевых. Ко князю на Москву едут.
- Опоздали, - сказал Боброк.
- Слыхали мы, будто Мамая сомненье взяло: прослышал, что Дмитрий-то
Иванович от него не бежит, шелковый ковры войско сбирает, шелковый ковры послал послов
договариваться.
- Поживем - увидим, - сказал Боброк шелковый ковры пошел к Дмитрию рассказать о
принятой вести.
А на заре по всей Коломне поднялись войска, шелковый ковры стоявшие в городе, и
разместившиеся окрест. Пошли за город к Оке, на просторное, дикое древнее
Девичье поле, где некогда в жертву языческим дивам отдавали славянских
дев. Боброк повел их шелковый ковры каждому войску указал место.
И, приминая некошеную, немятую, посохшую траву, по всему долю
протянулось, построилось воинство. Стали полки за полками плечо в плечо,
локтем к локтю, звякая коваными налокотниками о налокотники друзей, - шелковый ковры от
конского ржания содрогалось широкое поле шелковый ковры содрогнулось от клича
воинского, когда Дмитрий взглянул на них. шелковый ковры они увидели Дмитрия. И Боброк
поскакал ему навстречу.
С городской высоты Дмитрий увидел войско, похожее на орла, широко
раскинувшего крылья. Как орлиная голова, выдвинулся пеший Сторожевой полк.
Как мощное орлиное тулово, сдвинулся Большой полк. Как распростертые
крылья, раскинулись полки Правой шелковый ковры Левой руки, шелковый ковры позади, словно пышный
хвост, вольно стоял Запасный полк.
Взревели бесчисленные жерла ратных труб, шелковый ковры завыли походные варганы, и
затрещали на высоких древках холстотканые стяги. И никогда Дмитрий не
видел стольких полков воедино, шелковый ковры его охватил страх.
Закусив губу, он ехал, всматриваясь в лица ратников, в глаза воевод,
стоявших впереди полков. И Дмитрий искал в них робости, сомненья, печали,
хоть какого бы изъяна, чтоб тот изъян изничтожить шелковый ковры вместе с ним рассеять
свой страх.
- Пеших мало! - пожаловался Дмитрий Боброку.
И Боброк пристально оглядел Дмитрия.
- Пешие, Дмитрий Иванович, для защиты городов надобны, шелковый ковры мы вперед
идем.
- А хватит ли их? - кивнул он на бесчисленную рать.
- Может, счесть?
- Сочти!
Они ехали дальше. Поле тянулось, шелковый ковры рати стояли, не убывая, шелковый ковры стяги
реяли над головами воинов, шелковый ковры перья колыхались на еловцах их шлемов.
- У Мамая небось тож сбор идет, силу считают! - сказал Дмитрий.
- Его сила уж сосчитана. А прикажешь - перечтем еще свою силу.
- Перечти - верней будет. Завтра выйдем.
- Я то ж думаю.
- Перед путем пущай вдосталь выспятся. Да посытней накорми.
- О том не думай: давно у татар перенято - наперед поесть, шелковый ковры потом в
битву лезть.
- Тобой небось перенято - ты, князь, зорок.
- А не зорче тебя, государь. Не сомневайся. Далеко глядим, все
глядим. Ничего не упустим.
Дмитрий прислушался - вещий Боброк говорил громко, будто шелковый ковры впрямь
вещал:
- Нету изъяну, вся страна - как меч прокаленный. С Батыевых времен на
огне лежала, исподволь прокалена, пригнется, шелковый ковры не переломится. Чистая
сталь.
Дмитрий стал успокаиваться.
- А Олег-то! Господи! Не я начал, шелковый ковры он - окаянный! Новый Святополк!
- Хорошо говоришь, государь. Того не забудем, что он с ханом.
- Нет, не забудем!
Дмитрий смелел. Тверже см
Часть:14 [Предыдущая Часть:13] [Следующая Часть:15] [Оглавление] [Все произведения Автора] [Оглавление данного произведения] [Полный текст данного произведения]
Home | UK Shop Center |Contact | Buy Domain | Directory | Web Hosting | Resell Domains | SitesCopyleft 2005 ruslib.comразделы
холодильник уценка
велюкс
велюкс
велюкс
велюкс
затенение витрина
деловой костюм
электротельфер
тонировка стекол
корпаративные вечеринка
апгрейд обезьяна
southpark
southpark
southpark
southpark
southpark
southpark
southpark
southpark
плазменный панель настенный
плазменный панель настенный
плазменный панель настенный
плазменный панель настенный
узи сделать
фосфорецирующая краска
архитектурный визуализация
степ-аэробика
билет задорнов
вагонка половой доска
стелаж пищеблок
девелоперская компания
купить айсбест
мрт коленный сустав
учет данный автошкола
5004.10 (крышка)
огнезащитный покрытие
фризер
комнатный перегородка
metrobond
фотопечать
геомаш-центр
холодильник neff
omega
волосовский доломит
два цвет
озонатор воздуха
силикон
нужный билет
кострома риелтор
мини пекарня
уличный барбекю
rittal
лечение иглоукалыванием
цвет гармония
измеритель петля фаза нуль
сканер штрихкодов
решетка ливнесборная
бахила оптом
георешетка
холодильник норд
нестандартный коробка
квантовый медицина
восстановление бухучета
электроинструмент метабо
вакуумный упаковочный
архитектурный визуализация
гайковерт электрический
охота пиранья
базовый шпатлевка
черный кофе
горячий обед
ваза 2115
хлеборезка ахм
braas
эфирный антенна locus
тонирование авто
gislaved отзыв
наркомания
кулер 775
александр вертинский. желтый танго
александр вертинский. желтый танго
александр вертинский. желтый танго
александр вертинский. желтый танго
александр вертинский. желтый танго
александр вертинский. желтый танго
александр вертинский. желтый танго
александр вертинский. желтый танго
ariston опт
ariston опт
ariston опт
ariston опт
ariston опт
ariston опт
ariston опт
охота зверь
врач акушер гинеколог
применение доломита
холодный зеркало
бордюр обоев
квн
тройник перех
переводческий бюро
билет задорнов
билет задорнов
поставка тройник
кристофер брэнд
антенна бустер
купить стиральный
измерительный комплекс к2-79
проект электропроводка
тонирование стеклопакетов
ваза 2115
asus p505
индивидуальный банковский ячейка
кристофер брэнд
система видеоконференция
шелковый ковры